Александр Нуждаев - Ратибор Новгородец [= Богатырская застава]

Такой нашелся в самом конце. Конек неброской бурой масти, точно такой же, как и у Муромца, жалобно посмотрел на Ратибора и фыркнул. Похоже, барышник не очень-то жаловал несчастную скотину: и стойло плохо вычищено, и в кормушке вроде бы пусто, да и вообще — запущенный конек какой-то. И все же приглянулся он Лешему, неизвестно почему, а приглянулся.

— Этот почем у тебя? — спросил Ратибор, показывая пальцем.

Собственно, как раз перед приходом покупателей барышник намечал пустить этого самого коня на сапоги и только раздумывал — утопить ли его в реке или же пристукнуть поленом? Но теперь обстоятельства резко изменились. Какой-то дурень хочет прикупить никчемную скотину? Его проблемы, а моя прибыль. Так рассуждая, барышник заломил такую цену, какую и за хорошего коня не всегда давали. Ратибор в ответ внятно и членораздельно выразился по поводу самого торговца, затем перебрал его близких и дальних родственников и дошел почти до самого Велеса, что, как известно, покровительствует лошадям и всем, кто с ними связан. После этой речи новгородец назвал свою цену, и была она меньше втрое. Ошалевший от излившегося на него потока красноречия, барышник согласился удивительно быстро — всего через час. Все равно в итоге он получил больше, чем стоит пара хороших сапог. А что на новокупленном коне покупатель и до околицы не доедет — так он сам выбирал.

Друзья Ратибора вполне разделяли мнение торговца. Но если Подосён больше доверял старшему другу, чем собственному опыту, то Илья, будучи старше, не удержался от ехидного замечания:

— Сел ты в лужу, друг-приятель! А если еще не сел, так на таком коне богатырском очень скоро там очутишься!

Ратибор только фыркнул ничуть не хуже любого жеребца.

— Уж не ты ли мне говорил, что своего Бурушку и вовсе на живодерне подобрал?

— Говорил, — не стал отпираться Муромец. — Так и то я его три недели откармливал, пока он в силу вошел. А твоего и подавно год кормить придется. Иначе и малого ребенка не увезет.

Жеребчик обиделся и укусил Муромца за плечо. Правда, по причине кольчуги он не вполне преуспел, но все равно получилось ощутимо.

— Ах ты, травяной мешок! — заорал Илья, хватаясь левой рукой за пострадавшее место, а правой — за плетку. Посмотрел на хохочущих друзей, помолчал — и присоединился.

Но какой конь ни будь, хоть трижды двужильный, а без еды все равно далеко не уедет. И пришлось богатырям ждать, пока новая покупка наестся травы.

А тогда произошло с коньком прямо-таки чудесное изменение. Бока его округлились, грива легла шелковистыми волнами почти до земли, в глазах появился боевой блеск. Оторвавшись от еды, конек топнул передним копытом и звонко заржал.

— Тот-то же! — торжествующе сказал Ратибор Муромцу, седлая коня. Илья махнул рукой и выругался.

Время течет только в одну сторону, его не вернешь, а на палке-календаре постепенно добавляются новые зарубки. Поэтому, когда на ближайшем перекрестке отряд свернул в восточную сторону, Муромец поглядел вдаль, вздохнул и сказал:

— Как ты мыслишь, Ратибор, не может ли твое волшебство перенести нас всех сразу туда?

— Пока нет, — вздохнул тот. — Не научился я еще. Волх Всеславьевич так говорил — дело это опасное, и не сразу в руки дается.

— Ну ему-то далось? — настаивал Илья. — Котелок у нас с собой, поговори с ним, может, он сумеет?

Ратибор хлопнул себя по лбу. Получилось звонко, потому что на руке была боевая рукавица.

— Забыл совсем! Обо всем, что с нами было, обязательно нужно учителю рассказать! Особенно про упырей.

Богатыри съехали с дороги, Илья налил в котелок воды из ручейка, со звонким журчанием прилежно углублявшего ближний овраг, и Леший, всматриваясь в воду, произнес нужные слова, на этот раз не сбившись.

— Ратибор? — прозвучало из воды. — Ты где сейчас?

— Неважно, — поспешно ответил новгородец. — Учитель, мы теперь знаем, где искать!

— Где? — тут же спросил Волх.

— В Святых горах. Только вряд ли мы успеем за оставшееся время. Сам знаешь, до Святых гор путь неблизкий. Вот мы и подумали — может, ты сумеешь перекинуть нас сразу туда?

— Всех троих? — поднял брови Волх. — Такое даже мне не под силу. И потом, для того, чтобы проделать подобное хотя бы с одним человеком, мне нужно точно знать, где он находится и какова конечная цель. Так что ничего не выйдет…

На этом связь прервалась. Расстроенный Ратибор даже забыл рассказать учителю про мертвую деревню.

— Не унывай, — сказал Подосён. — Пусть он не смог, зато у тебя ведь книга есть… А в ней, ты сам говорил, на все случаи жизни нужные заклятья найдутся.

С тем и продолжили путь.

Глава двенадцатая

Лето нынче выдалось весьма жарким не только в Киеве, но и на всей Великой Руси. Светлые боги, словно расплачиваясь за позднюю зиму и дождливую осень позапрошлого года, да уж заодно и за морозы этой зимы, решили прогреть землю на пять лет вперед. Люди, работавшие в полях, еле волочили ноги от жары. Только и оставалось, что молить о дожде, чтобы хлеб не засох на корню.

Богатыри сняли кольчуги, оставшись в одних рубахах. Бояться засады не следовало — поле не лес, тут за деревом не спрячешься. Конечно, лихие люди могли и в высокой траве залечь, да путь пошел холмами, а с холма далеко видать. Если кто и спрятался, сразу заметить можно. Впрочем, мечи, топор Ратибора и палица Ильи остались на прежних местах. Безопасность безопасностью, а осторожность осторожностью.

Леший в очередной раз вытер мокрый лоб. Солнце било горячими лучами сначала в лицо, потом принялось припекать уже затылок. Шапка помогала плохо, совсем даже не помогала. Меч на боку жег ногу даже через штаны.

Каждый раз, как на дороге показывалась деревня, богатыри обязательно заходили в корчму освежиться. Поскольку деревни в полях попадаются часто, постольку пива было за день выпито много. И поэтому к вечеру богатыри (кроме непьющего Подосёна, ограничивавшегося квасом), начали заметно покачиваться в седлах. От хмельного, да на жаре, их развезло.

Разумеется, до добра это не довело. После очередного посещения, когда деревня уже скрылась за горизонтом, Ратибор шатнулся особенно сильно, рухнул с седла на дорогу и не встал. Обеспокоенный Подосён, тоже соскочив на землю, подбежал к другу и обнаружил, что тот спит крепким сном. На все попытки разбудить Ратибор реагировал невнятным мычанием и беспорядочными жестами.

Илья, находившийся в не менее помраченном состоянии сознания, как и его товарищ, с любопытством наблюдал за всем этим, потом неуклюже спешился, не заботясь о коне, свернул куда-то в сторону от дороги и рухнул там. Спустя мгновение из высокой травы донесся богатырский храп.